 |
|
|
Четвёртая осада. 15000-ый авангард пехоты армии "заморина" во главе с принцем Нобедаримом подошёл к броду Палигнар через день или два после первых стычек с передовыми отрядами. Примерно в то же время каликутский флот (около 250 судов) под предводительством владыки Эльканола из Эдапалли достиг окрестностей переправы Палюрт. Нобедарим поставил перед собой цель взять под контроль брод, оставив Эльканолу захват двух обороняющихся каравелл в Палюрте. Сражение началось на рассвете 1 мая. Покуда в течение утра уровень воды достигал пика прилива, Дуарте Пачеко оставил в Палигнаре "батели" лишь с небольшой командой, поспешив с большей частью своих сил на маневренных длинных кочинских лодках-каноэ в Палюрт. Кочинские "наиры" присоединились к нему, хотя большая их часть осталась с принцем Кандагором на внутр. стороне брода Палигнар. Зачистка от растительности внешнего берега переправы в Палюрте возымела действие, т.к. через канал легко просматоривались пушки, выкаченные в ближнее положение, пытаясь дотянуться до каравелл. Дуарте Пачеко приказал сосредоточить весь огонь на их позициях, рассеивая пугливых артиллеристов Каликута, после чего они совершают неожиданную высадку на внешнем берегу, успевая обстрелять с близкого расстояния разбежавшиеся пушечные расчёты и уволочь и попортить несколько брошенных ими пушек. После устранения непосредственной угрозы каравеллам, следующим серьёзным испытанием стал прибывающий флот. Пролив в Палюрте не был столь узок, как канал в Кумбаламе, позволяя адмиралу Эльканолу развернуться во всём масштабе возможностей нового места, направив первую ударную волну широким фронтом в 40 "парау". Но скорость и умение португальских артиллеристов позволяли косить даже такие широкие ряды, хотя усилий тратилось заметно больше, выгода местоположения не столь однозначно работала на обороняющихся, как происходило до сих пор в Кумбаламе. Вторая волна, почти такого же кол-ва лодок, также не без труда была отбита. К этому часу прилив стал спадать, у каликутских "парау" начались проблемы с перемещением по мелководью, после чего адмирал Эльканол отозвал флот. Появились гонцы с вестями о наступающей пехоте принца Нобедарима в Палигнаре. Дуарте Пачеко с отрядом пришлось сходу усаживаться в длинные каноэ и спешить за уходящей водой. Отлив оказался достаточно низким, чтобы колонны пехоты Нобедарима возбуждённо выдвинулись занимать брод. Но они не успевали его преодолеть, сдерживаясь плотной стрельбой с "бателей" и позиций кочинских "наиров" с внутр. стороны берега. После двух тяжёлых, но безрезультатных штурмовых атак, прилив начал возвращаться, что остановило наступление. В этих сражениях Каликут, оценочно, потерял порядка 1000 человек убитыми и снова много лодок. С выражением крайнего отвращения "заморин" осматривал место битвы, прибыв с основной частью перемещаемой армии, обвиняя в трусости поспешно отходящие штурмовые ряды Нобедарима и Эльканола. Эта битва при Палигнаре и Палюрте стала самым тяжелым испытанием для португальцев, в сравнении с чем они до сих пор сталкивались. Сказывалась колоссальная разница в численности. У них имелось мало времени на подготовку, и им явно помогала удача выйти сухими из воды. Тем не менее, по итогам сражений дня, португальцы были предельно истощены, многие получили ранения (хотя до сих пор обходилось без смертельных потерь, по свидетельствам летописцев). Если бы "заморин" возобновил наступление на следующий день, его армия могла бы форсировать брод. Но проливные дожди приостановили активность в лагуне. Кроме того, ужасающие кровопролитные потери в условиях тропиков имели последствия в виде эпидемии холеры, которая прокатилась по лагерю Каликута. Это дало португальцам и их кочинским союзникам необходимую недельную передышку на подготовку дальнейшей обороны и восстановление сил. Пятая осада. Дуарте Пачеко воспользовался паузой, вызванной холерной эпидемией в стане каликутцев, чтобы восстановить повреждённые корабли и укрепить позиции на подступах к берегу. Усилив эти подступы частоколом из заострённых пальмовых брёвен (обожжёных с концов и связанных между собой в глубоких пазах, подобно как у брода Кумбалам ранее), кроме того, пространство перед частоколом обставили на уровне ног всаженными в илистое дно заострёнными досками с металлическими шипами и гвоздями, делая эти подступы труднопроходимыми. Эпидемия холеры обернулась тяжёлыми потерями для армии "заморина", выбив из её рядов более 10000 чел. Успех сопротивления подвиг к возвращению некоторых из старых кочинских вассалов, ранее отрекавшихся от Тримумпара Раджи, то были владыки ("caimals") Mangate (Alangad), Primbalão (Perumbalam) и Diamper (Udayamperoor). Их возвращение не влекло действенной помощи, но лишало "заморина" возможных подкреплений. Около 6 мая (дата не определена и некоторыми источниками приводится как 6 июня, что с учётом эпидемии холеры таких масштабов выглядит правдоподобно) "заморин" провёл свою самую мощную атаку, сконцентрировавшись на взятии брода Палигнар. Она осуществлялась силами около 4000 индусов, вооружённых 30 латунными пушками, задействованными для потопления "бателей", после в атаку вступала авангардная 12000-ая колонна принца Нобедарима. Владыка Эльканол вёл колонну такой же численности, а сам "заморин" вводил 15000-ое войско, в т.ч. вооружённое топорами (около 400 чел.) для прорубки частокола. На этот момент португальцы насчитывали всего лишь 40 мужчин на обоих "бателях" с поддержкой около 200 кочинцев у частокола, поскольку большая часть "наиров" подвассального владыки Mangate (Alangad) снялись со своих позиций накануне ночью. Дуарте Пачеко срочно направил призыв принцу Кандагору, но сообщение не было передано вовремя. Нападение на Палигнар началось с канонадной дуэли между выдвинувшейся артиллерией Каликута и "бателями". Португальцы одолели их, и батареи Каликута были разогнаны. Но когда это происходило, вода уже отошла, и "батели" выскабливали днищами русло канала не с самых оптимальных огневых позиций."Заморин" отдаёт приказ о наступлении, и многотысячная пехота вливается в брод. Преграждаемое им поле острых шипованных досок возымело последствия - передние линии нападающих замедлили ход, чтобы выбирать места для ступания ног, задние линии подпирали их сзади, образуя плохоуправляемую толпу. Португальские пушки направили огонь по этой плотной человеческой массе, превращая её в месиво. Тем не менее, подгоняемая офицерами, пехота Каликута продолжала сильнейший напор. Перо Рафаэль совершил дерзкий дальний направленный выстрел по наблюдающей за ходом происходящей бойни свите "заморина" (по другим записям, это выстрелил сам Пачеко Дуарте), и пушечное ядро приземлилось непосредственно рядом с его персоной, сократив свиту на 2 стоящих в окружении приближённых. Их кровь и куски плоти покрыли "заморина", от чего он поспешно покинул поле битвы с охраной, оставив ведение сражения Нобедариму и Эльканолу. Взбешенные покушением, те сплачивали войска, яростно раздавая команды на скорейшее преодоление поля преград. Превозмогая боль от ранений острыми шипами в ноги, передовой отряд достиг частокола на кочинской стороне берега. Пишут, что когда это случилось, кочинские "наиры" традиционно откатились от ограждений, бросив позиции, махнув рукой на малочисленный отряд продолжающих оказывать упорное сопротивление португальских солдат. Пока отважные португальцы проявляли чудеса героизма, прилив снова начал расти, и "батели" сдвинулись с илистых отмелей возвращая маневренность. Португальцы на "бателях" бросились вперёд, вплотную на надвигающиеся стены прессующих их малабарцев, и сосредоточенным огнём отбили тяжёлое наступление на частокол. Тогда ценой неимоверной концентрации сил они вынудили войска Каликута развернуться обратно. После 9 часов интенсивных боевых действий, высокий прилив полностью восстановил статус-кво, и в очередном (ещё более опасном и массовом) нападении была поставлена точка. Армия "заморина" снова потерпела неудачу. Дуарте Пачеко был в ярости от кочинских беглецов, бросивших защитную стену частокола в решающий момент, и ещё более кипел неистовством по отношению к специально поставленным к частоколу отрядам вассального владыки Mangate, сбежавших до начала боя. Но Тримумпара Раджа печально напомнил ему об общем вероломстве и трусости всех своих вассалов, и заверил Пачеко, что такого больше не повторится, что его наследник, принц Кандагор, будет приставлен к броду на постоянной основе и лично будет контролировать поддержание обороны защитных укреплений частокола. Также отмечается, что где-то во время этой многочасовой схватки большому отряду с около 2000 каликутских "наиров" удалось обойти линию обороны португальцев. Используя сложность и запутанность берегов лагуны, они решились на внезапную высадку, собираясь напасть с тыла, когда местные кочинские крестьяне, набравшись храбрости, сами напали на этот отряд с подручным домашним скарбом, ошарашив тех и обратив в бегство. Индийская кастовая система играла столь значимую роль, что "наиры" опасались осквернения низшими кастами крестьян в большей степени, чем любого поражения. Пачеко Дуарте, имеющий презрительное мнение насчёт кочинских благородных воителей, пытался убедить Раджу Тримумпара выдвинуть этих смелых людей к позициям у частокола, на что Тримумпаре пришлось провести для него длинную лекцию о тонкостях кастовой системы Индии. Ритуальный танец «кечак» на Бали, май 2010 г. Остров Бали к XX в. остался единственным большим "островом" Индуизма, удержавшим, сохранившим и обогатившим оригинальную индуистскую культуру вне исторической Индии.  Заговоры, козни и локальные стычки. Депрессия "заморина" явно отзывалась спазмами в его желудке (так пишут португальские хронисты) после очередной неудачи в полевых условиях. В дальнейшем он отклонял любые идеи возобновления прямого штурма. Вынужденной задержке сильно способствовало прогрессирование эпидемии холеры. На этот период вместо открытых сражений возымели действия целого ряда закулисных заговоров и одиночных инцидентов и стычек, всё это в стремлении окружения "заморина" восстановить свой авторитет, поднять боевой дух, ослабив португальцев в их собственном лагере, выманив их с позиций на переправах, или застав врасплох. Как обычно это происходило (в обстановке полного контроля разведывательных сетей Южной Индии) - большая часть замыслов просочилась из окружения "заморина". Еще ранее его "агенты" побудили некоторых кочинских "наиров" устроить заговор, чтобы убить Дуарте Пачеко, т.к. он в своём лице заключал весь дух сопротивления Кочина в понимании с традиционно богатых мировоззренческих взглядов индусов. Заговор быстро раскрыли, и Пачеко приказал выпороть и повесить двоих из благородно-кастовых заговорщиков-предателей. Это вызвало замешательство в кочинских массах, в то время как казнь считалась приемлемым наказанием, порка "наиров" воспринималась тяжёлым оскорблением всей благородной касты. Не желая спровоцировать неприятности, Дуарте Пачеко передал оставшихся заговорщиков Радже Тримумпара, чтобы тот поступил с ними по своему усмотрению. За паузой в войне советники "заморина" разработали новый план. Тайно проникнутые в Кочин агенты должны были подкупить ответственных за снабжение передовых отрядов, держащих оборону у брода Палигнар, чтобы отравить им еду и воду. Как обычно, замысел раскрыли благодаря утечке. Новые колодцы вырыли в непосредственной близости от расположившихся на берегу брода защитников, а ответственные за приготовление и доставку еды были обязаны пробовать её на каждом этапе. Давая волю индийской смекалке, советники "заморина" неугомонно придумывали более развёрнутые коварные сюжеты, как то - восстание в Кочине; рейд в город на лодках под покровом ночи с поджогом; ... глубоко законспирированная заброска на борта каравелл корзин с кобрами. Все эти замыслы были вовремя сорваны, благодаря сети информаторов в стане врага. Из наиболее опасных, имевших место, случаев описывается ночная атака войск "заморина". Она отводилась двум крупным отрядам на переправе в Палюрте, до тех пор малозадействованной в прежних сражениях, т.к. она простреливалась пушками с заякорённых каравелл. Расчёт строился на том, что отряды, пробирающиеся ночью в воде, останутся незамеченными. Передовой отряд должен был разведать подход и подать сигнал зажжённым факелом 2-ой группе, как только они пересекли бы этот глубокий брод. Дуарте Пачеко, получив подробности плана, ожидая в засаде, после того, как передовой отряд вошёл в канал, сам подал знак зажжённым факелом, чем побудил 2-ую группу диверсантов податься вслед за 1-ой. Авангардный отряд, предполагая засаду, вынужден был вступить в бой, развернувшись на свои же идущие следом части, поскольку в темноте они не сразу определили, что столкнулись друг с другом. Кроме всего прочего, Дуарте Пачеко неоднократно организовывал рейды на берег противника, изводя набегами как войска "заморина", так и поддерживающие их деревни. Во время одного из таких рейдов, Пачеко и его люди сами попали в засаду, будучи окружёнными флотом с около 54 "парау", но сумели вырваться. Шестая осада. Подготовка к новому нападению на брод Палигнар началась примерно в конце мая (или, возможно, в конце июня), когда было собрано 30000-ое войско. Артиллерию переместили к броду в подготовленные рвы с отвалами, для лучшей защиты (как это уже много раз уяснили себе индусы - от не имеющего равных себе в меткости и мощи ответного огня португальских пушек). Против каравелл в Палюрте владыка Эльканол выставил отремонтированный обновлённый флот. Авангард составляли 110 хорошо вооружённых и хорошо экранированных "парау", сцепленных вместе, следом шло около 100 транспортных лодок, набитых штурмовиками-малабарцами для захвата бортов каравелл абордажными крючьями. Было задействовано несколько новшеств, во-первых - ряд "огненосных" лодок ("brulotes"), загруженных зажигательным материалом для направления, опять же, к каравеллам чтобы их поджечь. И, самое необычное и своеобразное техническое решение - ряд «плавающих замков» (изобретение некоего Cogeale, в котором усматривают некоего "араба из Эдапалли"), по существу - осадные башни (около 18 "локтей" высотой), с сильно укреплёнными бортами, способные нести 40 вооруженных воинов, всё устанавливалось на 2 сцепленных "парау". Было 8 таких конструкций на 16-ти "парау", образующих единую жёсткую штурмовую линию. Как обычно, Дуарте Пачеко был в курсе всех этих приготовлений и предпринимал контрмеры. Против "огненосных" лодок он поручил построить широкий плот, который прочно заякорили перед каравеллами. Узнав о "плавающих замках", он приказал соорудить деревянные надстройки на носах каравелл, равные по высоте выставляемым плавучим осадным конструкциям. Принц Аррауля и наследник Кочина, Кандагор, закреплял брод 1000 лучшими из проявивших себя в предыдущие осады, "наиров", под своим командованием. "Батели" оставались под контролем Криштована Жюсарте и Симона ди Андраде, в то время как Лоренсу Морено (помощник "фактора" Диогу Корейи, показавший себя с лучшей стороны в боях) взял командование над имеющимися кочинскими лодками. На рассвете дня нападения пехота "заморина" начала марш к броду Палигнар. Дуарте Пачеко решился подразнить "морского владыку", высадившись с небольшим отрядом на оконечности острова Аррауль, вызывая на себя передовые части каликутцев. Раздражённый "заморин" перенаправил к ним внушительные силы, после чего португальцы быстро погрузились в лодки и ретировались. Т.к. уровень воды стоял высоким, действия начались в Палюрте. "Огненосные" лодки запустили первыми, и они были успешно пойманы заякорённым плотом, сгорев не причиняя вреда. После фокусов с огнём в ход пошла плавучая стена "плавающих замков". Это нововведение оказалось более опасным, усиленные и защищённые стороны высокой единой конструкции успешно держали пушечный огонь, который португальцы могли выставить против неё. Положение становилось критическим. Описывают мрачно произнесённую Дуарте Пачеко в порыве отчаянья фразу: - "Господи, не заставляй меня сейчас платить за грехи мои ...". Сосредоточив огонь всех имеющихся пушек на ближайшем борту надвигающейся стены "плавучих замков", наконец, удалось взломать её в одном месте. За 1-ой башней последовала 2-ая, и вот уже вся сложная череда конструкций потянулась и опрокинулась, увлекая за собой награмождённое внутри и сверху. Как начался отлив - в ход пошла пехота на Палигнаре. Непрерывная пальба двух "бателей", поддержанная огнём "ракетниц" кочинских "наиров" из-за частокола, косили линию наступающих, как только те входили в брод. Уже играл роль и общий упадок духа "заморинцев". Нападение отбили за тот промежуток времени, пока не вернулся прилив и вынудил остановить попытки продвижения. Армия Каликута снова понесла большие потери (при том что у португальцев не фиксировалось пока случаев смерти, только ранения). Эта победа была поддержана большими празднествами в Кочине. Седьмая осада и конец. Хроники в целом скудны на детали последующих событий. Судя по всему, "заморин" провёл ещё пару сражений, в одном из которых использовались те же "плавающие замки" (восстановленные), но безрезультатно. В этих нападениях "заморин" располагал уже ощутимо меньшими войсками - сказывалось истощение сил от холеры и дезертирство, в результате чего атаки проходили с меньшим рвением и, в значительной степени, бессистемно. В свою очередь, подошёл сезон летних муссонов, вместе с более затяжными дождями и ветрами, всё это работало против "заморина" - быстрее распространялись болезни и усложнялись перемещения, уровень воды у переправы становился выше и более непредсказуемым, скоординированные перемещения на "парау" затруднялись. К тому же, один за другим, вассалы Каликута расстворялись на глазах, в предвкушении и ожиданиях прихода новой португальской "армады" (которые, как они уже знали, стабильно прибывали к августу). Многие из этих вассалов, потеряв надежду в победу "заморина" стали понимать, что пора начинать вести свои собственные переговоры об условиях мира с Тримумпара Раджой, пока прибывшие подкрепления португальцев не устроили карательных рейдов мщения. Последним из вассалов, заключившим свой отдельный мир с Кочином стал сам владыка Эльканол из Эдапалли. Таким образом, 24 июня 1504 г. (на день Рождества Иоанна), "заморин" пришёл к решению, что с него уже достаточно, и отрекся от "морского владычества", передав трон своему племяннику и наследнику Нобедариму (командующему пехотой), а после удалился в храм, посвятив себя религиозной жизни. Некоторыми хронистами утверждается, что уже сломленного "заморина" побуждала организовать ещё один "последний штурм" его мать. Но в итоге он обрёл себя в религиозной замкнутости до конца своей жизни. Армия Каликута отошла из лагуны Вембанад около 3 июля. «Esfera armilar» - символ властвования миром. В начале XVI в. геоцентрическая система мира считалась истинной и поддерживалась церковью. Джордано Бруно сожгли на костре только в 1600 г.
Продолжение |
