Согласно распространённой версии, принято относить в заслугу "3-ей Армаде" (и лично Жуану да Нова) открытие о. Вознесения (хотя, и с оговорками, что названного им как "остров Зачатия") на внешней части путешествия в мае 1501 г. (якобы, при пересечении южной Атлантики) и о. Святой Елены на обратном пути 21 мая 1502 г. Также предполагается, что о. Вознесения был вновь обнаружен "5-ой Армадой" Афонсу ди Альбукерке на исходящем пути 20 мая 1503 г. и переименован им в Ilha da Ascensção, и что о. Святой Елены был открыт повторно одним из кораблей возвращающейся "4-ой Армады" 30 июля 1503 г. Есть несколько конфликтующих аргументов по этим версиям, связанных с датировкой в привязке к смысловой составляющей названий островов. Существует ценный исторический документ «Planisfério de Cantino», составленный в конце 1502 г. (после возвращения "3-ей", но до выхода "5-ой Армады"), который уже гласит: "... ilha achada e chamada Ascenssam" ("... остров найден и назван Вознесение"), но не содержит информации об о. Святой Елены. Эти несоответствия усиливаются свидетельствами Томе Лопеса (Thomé Lopes), очевидца с корабля возвращающейся "4-ой Армады", который наткнулся на о. Святой Елены 30 июля 1503 г., назвавшего его "неизвестный остров" и определив его местоположение как в 200 лигах от "острова Вознесения" (который он так и называет), при том, что "4-ая Армада" покинула Португалию прежде, чем да Нова вернулся. Эти свидетельства, безусловно, содержат противоречия. Между тем, из объективных фактов существующих направлений ветров можно сделать вывод о том, что о. Вознесения не мог быть открыт на внешней части пути из Бразилии к югу Африки (иначе пришлось бы плыть против ветра), он, правда, мог быть обнаружен при "повороте к морю" от Африки к Южной Америке, и, определённо, как и о. Святой Елены, он лежал на обратном пути "армад" в Европу. Из всего этого явно вытекает одно - какой-то из этих островов Жуан да Нова точно открыл. По "легенде" Жуан да Нова встал на якорь на западной стороне острова Св. Елены и приказал построить деревянную часовню на месте того места, что в будущем станет называться Джеймстауном. Хотя остров будет рутинной промежуточной точкой на "дороге в Индию", факт его существования останется португальским секретом в течение последующих 86 лет, пока английский капитан Томас Кавендиш не наткнётся на него в 1588 г. Португальцы застали остров необитаемым, с обилием деревьев и пресной воды. Они завезли туда коз и пр. домашний скот, посадили фруктовые деревья и овощи. Там не было основано постоянного поселения, но остров служил важным пунктом для стоянки и встречи кораблей, следовавших из Индийского океана в Европу, местом пополнения запаса воды и пищи, где часто оставались больные моряки, чтобы восстановиться, прежде чем продолжить путь со следующим кораблём. После того как местоположение о. Святой Елены стало более широко известно, английские военные корабли часто подстерегали в этом районе каракки, возвращающиеся из Португальской Индии. С началом голландской экспансии в Азии, голландцы тоже стали якориться у острова. Со временем португальцам пришлось отказаться от регулярного посещения о. Св. Елены, отчасти потому, что они использовали свои порты вдоль западного побережья Африки, а также из-за постоянных пиратских нападений, осквернения их часовни, уничтожения домашнего скота и посадок растений английскими и голландскими проходимцами. В противоположность своему соседу, остров Вознесения выглядел сухим и бесплодным, был малопривлекательным для проплывающих в его видимости кораблей и не считался полезным для португальской короны. Моряки могли охотиться разве что на многочисленных морских птиц и огромных самок зелёных черепах, которые откладывали яйца на его продуваемых всеми ветрами песчаных пляжах. Португальцы также завезли туда коз в качестве источника мяса для вынужденных островитян. "4-ая Индийская Армада". Васко да Гама (1502 г., 2-ое плавание, 42 года). После того как "2-ая Армада" вернулась в Португалию летом 1501 г. в ужасном состоянии, с огромными потерями в людях и кораблях и невыполненными целями миссии (не организованной торговлей в Софале - месте выхода на мировой рынок золота империи Мономотапа и начавшимися военными действиями с Каликутом - главным коммерческим перевалочным портом по торговле специями в Керале и доминирующим городом-государством на Малабарском побережье Индии), а "3-я Армада", ослабленная, уже ушла - король Мануэль I принялся за подготовку нового, вооружённого до зубов флота, с определённо поставленной целью - исправления ситуации и приведения Каликута "к ноге". Вести "4-ую Армаду" было предложено Кабралу. Но различные приближённые к королю фракции и королевская торговая компания "Casa da India" выступили против назначения Кабрала на том основании, что его «некомпетентность» создала всю эту негативную ситуацию с самого начала. Тем не менее, у Кабрала были свои политические сторонники, которых нельзя было игнорировать. Поэтому король шёл на действия внешне выглядевшие компромиссом, предлагая Кабралу позицию капитан-майора (Capitão-Mor), но давая понять, что его командование флотом не будет абсолютным, и, по крайней мере, одна эскадра останется под отдельным командованием Висенте Содре - дяди Васко да Гамы (на 5 лет его младше) и ведущего оппонента Кабрала. Дезавуирование этого условия выглядело неприемлемым оскорблением для Кабрала. В итоге капитан-майором Мануэль I назначил Васко да Гаму. Непосредственно перед проводами "армады", 30 января 1502 г. в торжественной церемонии в Лиссабонском соборе король Мануэль I наделил Васко да Гаму специально созданным титулом "адмирала морей Аравии, Персии, Индии и всего Востока" - такая пафосность имела прямую отсылку к витиеватому титулу Христофора Колумба (очевидно, что Мануэль I должен был считаться с тем, что если уж появился кастильский «адмирал морей», то, несомненно, Португалия должна была иметь подобного тоже). "4-я Армада" состояла из 20 кораблей и насчитывала от 800 до 1800 чел., делилась на 3 эскадры, первые две - из 10 кораблей (под командованием "адмирала морей") и 5 (его дяди, вице-адмирала Висенте Содре, со своим братом Брашем Содре в качестве одного из капитанов ) - отплывали раньше, а 5 оставшихся кораблей (3-я эскадра, под командованием Эстевана да Гама, кузена адмирала) - немного позже (т.к. не были ещё готовы), с инструкциями, чтобы догнать основной флот в пути. Определённо, вне зависимости от титулов - "4-ая Армада" стала семейным делом да Гама. Самым известным кораблём "армады" стал "Flor de la Mar" Эстевана да Гамы - 400-тонная карракка ("нау"), крупнейшая из построенных на тот момент времени. Точные размеры других крупных "нау" - "São Jerónimo", "Lionarda" и "Leitoa Nova" остались неизвестны, но предполагается, что были значительны (более 250 т). Эти большие каракки предназначались для груза пряностей. Меньшие "нау" ("navetas") водоизмещением 80-120 т и каравеллы (40-80 т) шли в качестве боевых кораблей и должны были остаться патрулировать индийские берега. Кроме того, флот был загружен материалами для сборки ещё одной каравеллы по прибытию в Вост. Африку. Самым известным и опытным капитаном значился Перо ди Атаиде (по прозвищу "Морской чёрт") из "армады" Кабрала. Среди остальных капитанов наиболее значимым являлся, вероятно, Дом Луиш Коутинью - дворянин высокого ранга при королевском дворе. Также 2 частных торговых корабля вышли с капитанами итальянцами. В числе пассажиров на борту плыли Гашпар да Гама (польский еврей из первого путешествия да Гамы, который после служил переводчиком Кабралу), посол от Колатхири Раджи из Каннаноре и один из двух благородных кочинских заложников, увезённых Кабралом (другой кочинский заложник решил остаться в Лиссабоне, отправив к Тримумпара Радже письмо, излагающее полезную роль, которую он мог бы послужить Кочину, оставаясь при португальском дворе.) Свидетелями путешествия числились и другие иностранцы - отдельные фламандские, итальянские, немецкие моряки; два итальянских пассажира, ехавшие как военные инженеры - впоследствии оказались тайными венецианскими агентами, сыгравшими по прибытию в Индию зловредную роль. Выбранная стратегия на Малабарском берегу предполагала, что первая эскадра Васко да Гама должна была установить морскую блокаду Каликута, и предотвратить проникновение любых судов, в то время как вторая эскадра Содре - направиться в Аденский залив (до этого разведанный Диогу Диашем) и закупорить арабский торговый поток в Красном море. Это было сочтено достаточным, чтобы поставить "заморина" на колени. 10 февраля 1502 г. две эскадры отпраляются из Лиссабона. В конце февраля они встают на остановку в Дакарском заливе, а в начале марта уходят на "Volta do Mar"(поворот к морю) у Зап. Африки для захода к мысу Санту-Агостинью (Бразилия). Апрель-май - сильные шторма у мыса Доброй Надежды разделяют 15 кораблей на отдельные группы, каждый капитан вынужден делать свой собственный проход в обход мыса и вести корабль к условленной точке рандеву по др. сторону Африки. 1 апреля 1502 г. 3-я эскадра "4-ой Армады" наконец-то выходит из Лиссабона. В мае на Мадейре и Кабо-Верде Эстеван да Гама оставляет пометки об острове в южной части Атлантики, но не останавливается (по совпадению, в тот же месяц возвращающаяся "3-я Армада" Жуана да Новы открывает остров Св. Елены, несмотря на совпадающие даты, он не пересечётся с "4-ой Армадой", но 2 корабля той эскадры подберут его письма уже в Малинди). 7 июня 3-я эскадра попадает в ужасный шторм при огибании юга Африки и разбивается на 2 группы. В течение июня первые эскадры собирались у условленного места встречи в Мозамбикском проливе (возможно у о. Мозамбик, хроники расходятся в деталях и датировке).  Среди потерь - одно "нау" попало в зону течений у мыса Коррентес и село на мель, команда спаслась другими проходящими судами, после чего была отстроена с нуля новая каравелла из привезённых материалов на о. Мозамбик, где Васко да Гама точно останавливался и был безропотно принят местным султаном (после известного негативного случая в своём 1-ом плавании). Другая каравелла, капитана Антониу ду Кампу, сильно потрепалась ветрами у того же мыса, ей пришлось дрейфовать на обратном течении и встать на длительную стоянку в бухте, известной сегодня как Делагоа Бей (гавань Мапуту - столицы Мозамбика; реку, впадающую в залив, Кампу назвал Rio da Lagoa - "река лагуны", отсюда происхождение названия). Команда Кампу будет потеряна для основной миссии "4-ой Армады" и застрянет в Африке вплоть до следующего года. Используя прошлогодние данные "горе-разведчика" Санчо де Товара, Васко да Гама направляет в Софалу корабль капитана Афонсу ди Агийяра, инициируя там торговлю на местных рынках, после чего оформляются коммерческий и союзнический договоры с местным правителем. В конце июня адмирал "4-ой Армады" принимает меры, чтобы покинуть о. Мозамбик, где за это время была основана торг. фактория под руководством Гонсалу Баишу с десятью помощниками, чтобы выгодно использовать результаты торговой миссии в Софале. Новая построенная каравелла получила название "Pomposa" и 30 чел. команды во главе с Жуаном Серраном (в будущем - кузен и друг Магеллана, участник 1-го кругосветного плавания, брат путешественника Франсишку Серрана, который в 1512 г. достиг моря Банда - крайних восточных пределов португальской экспансии, к северу от острова Тимор; Жуан погиб через 4 дня после смерти Магеллана на острове Себу 1 мая 1521 г., его брат Франсишку в том же году умер на острове Тернате у берегов Хальмахеры), она была направлена в Софалу для участия в организованной торговле. Доминирующим городом-государством в Вост. Африке являлся влиятельный султанат Килва, ему формально подчинялись и о. Мозамбик, и Софала. Чтобы присутствие португальцев на "берегу Суахили" оставалось беспрепятственным, оно должно было быть обеспечено лояльностью эмира Ибрагима из Килва Кисивани. До сих пор португальцам этого не удавалось, но на сей раз да Гама был настроен не принимать никаких туманных ответов и использовать силу своего флота для запугивания. 12 июля грозная "армада" подошла в большую гавань к Килва Кисивани. Да Гама послал гонцов, приглашая покровителя "берега Суахили" на борт флагмана "São Jeronimo". Почувствовав западню, Эмир Ибрагим сначала запрашивает гарантии личной безопасности (которые ему даются), но опасаясь коварства, эмир Ибрагим не торопится на встречу. Тем не менее, при посредничестве своего советника, состоятельного аристократа Мухаммада ибн Рукн ад Дина (Мухаммад Арконе) он соглашается и поднимается на борт. После приветствий и минимальных прокламаций показной дружбы, да Гама излагает свою цену - союзнический договор с Португалией должен быть оплачен данью. Эмир был встревожен. Согласие на дань выглядело бесчестием, он отказывается. Да Гама грозит сравнять остров и превратить столицу султаната в развалины. Эмир Ибрагим, будучи фактически пленником на борту, неохотно соглашается и подписывает договор, оставляя советника Мухаммада в качестве заложника, сам возвращается на берег. Через несколько дней отсутствия признаков обещанной дани, да Гама снова посылает гонца и получает отказ с увещеванием, что он может делать с заложником всё, что угодно, т.к. тот оказался недостойным высокого звания. Разгневанный да Гама сажает Мухаммада Арконе на баркас, без воды и тени над головой, с целью закоптить его под палящим солнцем, но слуги того предлагают значительный выкуп. Осознавая бесполезность своих действий, да Гама соглашается. 20 июля "недостойный советник" Мухаммад Арконе убедил эмира отправить некоторую дань - около 1500 золотых метикалов (по сей день - название валюты гос-ва Мозамбик) чтобы удовлетворить кровожадность португальского "адмирала арабских морей". Стремясь не пропустить муссонные ветра, тот берёт то, что может получить. Эти вымогавшиеся золотые монеты были использованы в 1506 г. известным писателем и ювелиром Жилем Висе́нте (Gil Vicente) для отливки золотой дарохранительницы известной как "Custódia de Belém" для монастыря Жеронимуш в Белеме (пригород Лиссабона), что, по распространённому мнению, по сей день является одним из самых великолепных сокровищ португальской короны. Согласно записям свидетелей путешествия: - несколько десятков похищенных с берега женщин (скучающими португальскими моряками) отказались возвращаться обратно, хотя эмир Ибрагим обещал, что те будут целы и невредимы, но дал понять, что не может гарантировать, что они будут приняты в свои семьи - к большому удовольствию команды да Гама неохотно позволяет взять их с собой; 23 июля 3 корабля части догоняющей 3-ей эскадры успевают застать "армаду" в Килва Кисивани как раз вовремя, чтобы воссоединиться с ней (к этому моменту остальные 2 отстающих корабля 3-ей эскадры, наконец, прибыли на о. Мозамбик - принимая к сведению оставленные для них инструкции, они отправились прямо в Малинди, рассчитывая застать основной флот там); в конце июля "армада", подойдя к Малинди, фактически пронеслась мимо него с попутными ветрами на несколько лиг вперёд (из-за погодных условий), хотя удалось пополнить запасы и обменяться сообщениями с эмиссарами султана Малинди; 29 июля флот окончательно покинул вост. берег Африки; 2 августа отставшие 2 корабля заходят в Малинди, принимаются там султаном и забирают письма Жуана да Новы с последними новостями, остававшихся с "degredado" Луишем да Мурой, а после устремляются вдогонку. Террор на Малабарском Берегу. В середине августа "4-ая Армада" выходит к Индии в районе богатого порта Дабул (270 км к северу от Гоа) в водах мощного мусульманского гос-ва Биджапур династии султана Юсуфа Адиль-шаха (порт. - Hidalcão). Никто не появился, чтобы бросить вызов их пушкам и косым латинским парусам, поэтому флот португальцев стал медленно спускаться на юг, вдоль побережья, к Керале. 20 августа у острова Анжедива "армада" соединяется с последними 2 кораблями 3-ей эскадры, т.о. общее их кол-во доводится до 18. Южнее о. Анжедива были замечены три лодки, принадлежащие Тимоджи (также упоминается как Timoja или Timmayya) - это был известный индусский пират и контрабандист, который осуществлял свою деятельность вблизи Онора (Хоннавар), на линии соприкосновения между двумя враждующими "коалициями" государств Индии, мусульманского Биджапура (как части Бахманийского султаната - 1-го мусульманского образования на юге Индии) и индуистского Виджаянагара. Тимоджи формально служил империи Виджаянагар, а позже - неоднократно оказывал содействие португальцам; он утверждал, что родился в Гоа и сбежал оттуда после завоевания Гоа Юсуфом Адиль-шахом в 1469 г., а в 1510 г. Тимоджи оказывает поддержку португальскому захвату Гоа и в течение короткого промежутка времени даже был назначен там агазилем (т.е. губернатором, порт. - aguazil или guazil). По данным Гашпара да Гамы (польский еврей, доверенное лицо и переводчик Васко да Гамы), Тимоджи как раз действовал в этой местности, с двумя тысячами наёмников и, по крайней мере, 14 кораблями, а Онор был его логовом, скрытым в устье реки Шаравати (Sharavati). Португальцы бросаются в погоню, в какой-то момент пиратские лодки проскользнули по реке в гавань Онора, португальцы выдвинулись на берег в устье реки, напав на город, грабив и поджигая корабли, пристани и всё что попадалось под руку. На следующий день после налёта на Онор "армада" вышла к устью реки, в котором стоял город Батекала (Бхаткал), в 30 км южнее Онора. Воспринимая жесты людей с берега как враждебные, "капитан-майор" посылает своего двоюродного брата Эстевана да Гаму исследовать, что спрятано в этом русле. "Шпионы" Эстевана выслеживают в широкой заводи несколько арабских торговых судов у причалов. Команда готовится к карательной высадке, но внимание привлекает группа людей в богатых одеждах, отчаянно призывающих с берега. Эти люди оказались посланниками раджи города Батекала, которые запрашивали немедленную аудиенцию с адмиралом. Эстеван приводит посольство к Васко да Гаме. Очевидно, что узнав о незавидной судьбе Онора, местный раджа предлагал подчиниться португальцам. Да Гама соглашается оставить город в покое в обмен на ежегодную дань в 1000 мешков обычного риса и 500 мешков первоклассного (вероятно, басмати). Послы Батекалы также соглашаются с изгнанием арабских купцов из города и, кроме этого, с запретом на торговлю перцем из Кералы в своём порту, и что ни один корабль не получит разрешения на перемещение между Батекалой и Каликутом. Договор был составлен и подписан. Очевидцы описывали Батекалу как скромный порт, торгующий рисом, "железом" и сахаром к югу от Онора, но фактически это был основной выход к морю Виджаянагарской империи, и его основной поток обеспечивался торговлей лошадьми великолепных персидских и арабских пород, что имело критическое значение для армии Виджаянагарских раджей, в виду непрекращающихся войн с муслимским Биджапуром. К началу сентября, после того, как дань с Батекалы была собрана, "армада" продолжила курс на юг. Они задерживаются в пределах видимости доминантной высоты на берегу - горы d'Eli (Ezhimala hill, 286 м), хорошо просматриваемым с моря ориентиром для всех идущих к Каликуту арабских судов, намереваясь сорвать пиратский куш, прежде чем продолжить путь к Каннаноре (именно здесь год назад "3-я Армада" провела с подобными целями осенние месяцы). 29 сентября, прорыскав с незначительным успехом (одно захваченное судно) весь месяц, один из капитанов натыкается на большой торговый корабль, перевозивший мусульманских паломников, возвращающийся из Мекки. Этот корабль под названием "Мири" оказывается принадлежащим одному из богатых людей в Каликуте по имени Аль Фанки, который, по выясненным данным, намеревался открыть торговую факторию Мекки в Каликуте. Команда "Мири" быстро подчиняется, вероятно, полагая, что хозяин судна имел достаточно денег, чтобы выкупить его, но Васко да Гама отвергает все предложения. По мере того, как корабль грабят, пассажирам становится очевидным, что их всех - мужчин, женщин и детей собираются сжечь и пустить ко дну вместе с останками корабля. Отчаянная попытка сопротивления с голыми руками против вооружённых португальцев ни к чему не приводит. 3 октября очевидец событий Томе Лопес делает записи в своём дневнике: "... Я никогда не забуду этого до конца моих дней. Корабль с паломниками основательно разграблен, по приказу адмирала пассажиры заперты в трюме, после его подожгли и обстреляли артиллерией. Прежде, чем он окончательно пустился ко дну, это заняло несколько дней. Арбалетчики кружили вокруг на баркасах, всаживая стрелы в выживших ...". Случай с "Мири" стал событием, которое закрепит за да Гамой репутацию жестокого и внушающего страх изувера и породит большую ненависть к португальцам в Индии. Да Гама оправдывал свой поступок "местью" за Каликутскую резню 1500 г., утверждая, что владелец судна, будучи значимым человеком в Каликуте, был «без сомнения» ответственен как приближённый к "заморину". Оценки погибших на "Мири" колеблются около 300 чел. Португальские хронисты стремятся сообщить, что 20 детей были избавлены от этой участи и в итоге вернулись с "4-ой Армадой" в Лиссабон, где после были крещены и оставлены в монахах монастыря Жеронимуш в Белеме. Среди очевидцев - Томе Лопес и анонимный фламандский моряк не упоминают эту маленькую милость. Продолжение террора. 18 октября "армада" прибывает в Каннаноре, доставив посла, отбывшего ранее в Лиссабон с Кабралом. Раджа Колатхири приглашает Васко да Гаму сойти на берег для проведения церемонии приёма, но тот отвечает, что дал личную клятву не ступать на индийскую землю, пока не насытится местью Каликуту. В результате раджа даёт указания построить деревянный помост для приёма на берегу. Да Гама представляет Радже Колатхири письмо от Мануэля I и щедрые, на этот раз, подарки (в т.ч. инкрустированный драгоценными камнями меч и парчовое кресло), после чего начались переговоры о коммерческом договоре (на португальском языке), создании официальной королевской фактории ("Casa da India" ) и графике поставок специй с фиксированной ценой, которую раджа должен был лично гарантировать. Раджа был в шоке от заявленных требований фиксации цен, над чем он не имел власти, т.е. права диктовать цены торговцам. Такой результат переговоров оставил да Гаму в раздражении, дошло до угроз, и в итоге он отплыл из Каннаноре не заключив договора. Эти детали были согласованы уже после отплытия Пайю Родригесом (представителем частного консорциума Marchionni Альваро Браганзы), который находился в Каннаноре с прошлого года, куда прибывший в этот раз с "армадой" агент консорциума Лопо Диаш доставил ему средства для торговли из Лиссабона. Пайю Родригес довёл договор до первоначально выдвигаемых условий согласно указаниям да Гамы, где, кроме всего прочего, вводилась система "cartaz" (принудительного лицензирования всех каких бы то ни было торговых судов) с удержанием 20% стоимости груза. Отныне любой такой корабль рисковал быть захваченным и потопленным патрулём, если не предоставлял подписанный официальными главами факторий в Индийском океане (в Каннаноре, позже - Кочине, Гоа, Вост. Африке, Ормузе, Малакке) сертификат. Эта система обеспечивала стабильные поступления в казну, впервые была задумана и введена Энрике Мореплавателем как "o quinto" (порт. - "пятая часть") на зап. побережье Африки ещё в середине XV в., а позже распространена на др. колонии (в т.ч. Бразилию) с разной степенью успеха и сохранялась до XVIII в. Хронисты отмечают, что из Каннаноре да Гама посылал в Каликут передовой корабль с извещением о намерениях мести и требованием компенсации за разгром фактории в 1500 г., получая ответы гонцов "заморина" с увещеваниями о готовности урегулирования всех вопросов. С другой стороны, к нему приходит послание от Гонсалу Жиля Барбозы из Кочина с предупреждением об уловках "заморина", который параллельно рассылал гонцов по всем городам Малабарского берега, наставляя закрыть порты и рынки для португальцев. 29 октября "армада" подходит к Каликуту. "Заморин" направляет в лодке брахмана, одетого христианским монахом (что, видимо, выглядело достаточно потешно, не смотря на трагизм ситуации), в качестве переговорщика. Брахман сообщает, что "заморин" уже арестовал 12 лиц, ответственных за тот роковой бунт, и предлагает мир, договор о дружбе, и готов к обсуждению возврата товаров, изъятых у разгромленной фактории, хотя и с оговорками, что он также понёс ущерб своей собственности от действий португальцев, который он намерен вычесть из окончательного счёта. Да Гама встречает эти речи с возмущением, чувствуя изменение тона от прежних посылов, он требует возмещения товара в полном объёме и погрузки его на корабли, а также немедленной высылки всех "мавров" из Каликута, как предварительного условия любых дальнейших переговоров. В ожидании ответа он даёт команду захватить стоящие поблизости рыбацкие лодки и традиционные "замбуки" (которые неосмотрительно рисковали стоя у причалов), взяв таким образом в плен 50 рыбаков. Эти вызывающие действия, очевидно, возмутили "заморина", который требует освободить пленённых, отмечая в справедливом гневе, что да Гама уже заполучил имущества с ограбленных каликутских судов в несколько раз больше понесённого ущерба, что его людей уже убито в 10 раз больше (на "Мири" и т.д.), чем португальцы потеряли во время бунта арабских купцов, и, несмотря на то, что его подданные жаждут отмщения за убитых - он готов простить и забыть, и начать всё заново. "Заморин" также ответил, что Каликут является свободным портом, и он не имеет ни малейшего намерения изгонять "мавров", и что если да Гама недоволен его предложением, то его корабли должны покинуть Каликут, ибо "заморин" не даёт ему разрешения вставать на якорь там, равно как и в любом другом подчинённом ему порту. 31 октября, взбешённый ответом, да Гама отправляет ультиматум, в котором устанавливает крайний срок исполнения своих требований до полудня следующего дня, используя это время, чтобы найти оптимальные позиции для залпового обстрела. В ту же ночь силы Каликута принялись лихорадочно рыть береговые укрепления, возводить защитный частокол и устанавливать свои имеющиеся маломощные пушки вдоль берега. 1 ноября в полдень, не получив ответа, да Гама приказывает повесить 50 заложников на реях, выделяя по несколько каждому кораблю. Толпы горожан Каликута с берега наблюдали жуткое зрелище. Затем корабли "армады" подходят на рассчитанное расстояние и начинают залповый обстрел. Залпы, главным образом, были направлены на "расчистку" прибрежного пляжа и защитных рвов. Береговые пушки каликутцев оказались настолько маломощны, что их ответная стрельба не дотягивала до целей. Обстрел продолжается до темноты. В ту же ночь, трупы повешенных 50 заложников были сняты с рей, расчленены, отрезанные ступни ног и руки, брошенные в шлюпку, отправлены к берегу с оскорбительным посланием "заморину" возместить португальцам порох и дробь, потраченные на уничтожение его города. 2 ноября обстрел был продолжен с самого утра. Бедные жилища на берегу, уже "расчищенные" в предыдущий день, освободили пространство для прямого обзора и прострела тяжёлой артиллерией центральной части города, где просматривались богатые дома. Город погрузился в непрерывную канонаду из порядка 400 залпов пушек большого калибра и несчитанного кол-ва малого. В полдень, когда португальцы взяли паузу на обед, группа защитников города на лодках пыталась атаковать, но быстро получила отпор. 3 ноября - по упоминаниям Барроса (имя, под которым дошли дневники Лопо Диаша, торгового агента консорциума Marchionni): "... 2-дневная бомбардировка парализовала город, некоторые из капитанов призывали да Гаму разрешить наземную вылазку для "зачистки", но да Гама, по-прежнему рассчитывает склонить "заморина" к капитуляции, полагая, что "зачистка" только доведёт дело до точки невозврата ...". Утром следующего дня, довольный местью, да Гама отводит "армаду" от каликутской гавани. Некоторые свидетели пишут, что в то же время был захвачен, не к месту и не ко времени, подошедший торговый конвой из 2-х больших кораблей и 27 маленьких лодок с Коромандельского берега, которому не повезло оказаться в Каликуте в тот самый момент. Захватив груз, да Гама приказывает поджечь суда, убить членов команды, отрезать их носы и кисти рук. Пленённого, и до сих пор удерживаемого живым, брахмана (в одеждах монаха) отправляют обратно на берег с мешком, наполненным отрубленными частями убитых и обращением к "заморину" «сделать из них карри». Мрачная "слава" о жестокости Васко да Гамы и португальцев разносится "ударными взрывными волнами" по всему Малабарскому берегу. Торговые суда в портах спешно покидают видимость суши или прятаются в укромных речных заводях и руслах рек. Перевозка товаров вдоль побережья замирает. Предпосылки для нарастания террора. Перед тем как двинуться к Кочину, от основной части "армады" отделилась эскадра из 5 (или 6) кораблей под командованием Висенте Содре и его брата Браша Содре (с около 200 арбалетчиками) для поддержания блокады Каликута и патрулирования побережья (т.е. охоты за торговыми судами в ближних водах). В Кочине адмирал, не без тени тревоги, был принят Раджой Тримумпара, но вскоре отношения установились, чему способствовал сошедший на берег потомственный "наир" из благородного семейства (невольный путешественник "армады" Кабрала) с письмом от оставшегося в Лиссабоне 2-го "наира". Да Гама согласовывает и заключает торг. договор с графиком поставок специй по фиксированным ценам, аналогичный договору с раджой Каннаноре. Диогу Фернандеш Коррейя, новый назначенный "фактор" (глава фактории) Кочина, сменяет Гонсалу Жиля Барбозу (направляемого теперь в Каннаноре), погрузка товара проходит успешно. В Кочин прибывает посланник с письмом королевы-регента города Килона (Quilon, Коллам) от имени своего маленького сына - раджи Говардхана Мартанды. Королева предлагает загрузить португальский флот специями в Килоне. Да Гама вежливо отказывает, ссылаясь на договорённости с кочинским раджой. В результате королева-регент направляет гонца к Радже Тримумпара, который вынужден был согласиться с отправкой в Килон 2 португальских кораблей после того, как "факторы" высказали своё беспокойство наличием товара в Кочине для полной загрузки всех имеющихся трюмов, и под обещание не открывать постоянной фактории в Килоне. Эти 2 корабля были загружены в Килоне в течение 10 дней. 19 ноября в Кочине появляется посольство от сирийской христианской общины города Кранганоре с предложением принять защиту и подданство португальской короны. С письмом да Гама принимает символический подарок - красный скипетр с серебряным наконечником, как знак признания покровительства, и даёт ответ, что лично не может сделать многого, т.к. планирует отплытие в самое ближайшее время, но обещает, что община может полагаться на защиту остающегося в здешних водах морского патруля Содре, если им таковая понадобится. Дальнейшим развитием событий стала засада, из которой Васко да Гама успешно вывел самую большую каракку "армады" - "Flor de la Mar", и последующее морское сражение в каликутской гавани. 3 января 1503 г. - да Гама принимает в Кочине богатого брахмана из Каликута, в сопровождении сына и племянника, который сначала выражал просьбу последовать с "армадой" в Европу, чтобы "больше узнать о христианской религии", но после представился посланником "заморина" для непосредственной встречи с королём Мануэлем I в Лиссабоне, чтобы вести переговоры о постоянном мирном договоре между Португалией и Каликутом, поскольку все португальские "армады" из года в год приходят и уходят с разными капитанами, не уполномоченными (по оценке "заморина") заключать долгосрочных договоров. После этот брахман предлагает свои услуги посредника для улаживания конфликта с "заморином" и повторно приезжает в Кочин в сопровождении приближённого к "заморину" "наира" из Каликута с конкретным предложением о прежних компенсациях. 5 января Васко да Гама самолично на каракке своего двоюродного брата "Flor de la Mar", в сопровождении 1 каравеллы отплывает с брахманом и "наиром" в Каликут (слухи о скором мире с Каликутом будоражат торговцев Кочина, что вносило определённые сложности). Да Гама рассчитывал на быстроходные вооружённые каравеллы Содре. Но тот оставил Каликут за несколько дней до этого, т.к. после многочисленных погонь под парусом и утомляющих игр в "кошки-мышки" с малыми вёсельными лодками, которые умело прятались в речных руслах и прибрежных каналах, в один момент Содре угодил в ловушку - когда 40 малых вооружённых "парау" неожиданно появились из скрытых мангровыми зарослями каналов и окружили его каравеллу. Удачный выстрел из пушки разогнал лодки с индусами, позволив Содре выкарабкаться, после чего он отплыл к Каннаноре за остальной частью патруля. Не обнаружив патруля Содре, да Гама отправляет на поиск сопровождающую свою каравеллу в Каннаноре. Именно огромная громоздкая 400-тонная каракка "Flor de la Mar" попала в засаду спустя 3 дня "переговоров" в гавани Каликута. В ранние утренние часы на 4-ый день сотни вооруженных традиционных лодок ("замбуки" и "парау"), стремительно окружая "Flor de la Mar", просачиваются из близлежащих каналов. Высокие борта корабля не позволяют быстро отреагировать артиллерией - пушки оказались слишком высоко, на недоступных углах к направлениям целей. Команда отчаянно обороняется из арбалетов, ведёт мушкетный огонь и откидываются за борт камнями. В разгар нападения малабарцам удаётся поджечь привязанную к корме "Flor de la Mar" большую "парау", которая была захвачена португальцами за несколько дней до этого. Обороняющиеся успевают перерубить канаты с подожжённой "парау", а также якорную цепь, отплыв на расстояние, позволяющее развернуть пушки, ход сражения был окончательно выправлен ими, а малабарские лодки ускользали как и появились - в боковых каналах гавани, покрытых манграми. Прежде чем покинуть Каликут с подошедшими каравеллами Содре, да Гама приказывает повесить на реях тела 3 заложников - сына и племянника брахмана, а также приближённого к "заморину" "наира" в прямой видимости от города, после эти трупы отправили к берегу на плоту с приколотой запиской о клятве новой мести "заморину". И такие клятвы португальцы держали. Наследие эпохи "Португальского мира" к XX веку. И годы окончательной его утраты. Palácio do Governo.  Дили. Восточный Тимор. Май 2010 г. Восточный Тимор оставался (и, там не всё так однозначно до сих пор) самым восточным форпостом португальской экспансии на восток ... И самым последним её следом на карте мира (дольше формально держалось лишь Макао, хотя к 1999 г. о португальцах там мало что уже напоминало). Продолжение